Translate:

Реклама 2


Этот дебил Зюганов, на праздник Первое мая, сказал следующее: «...Христос был первым коммунистом в новом летоисчислении. Он возвысил свой голос за сирых, за страждущих, за бедных, за больных, за убогих – всех, кому плохо и тяжело. И в этом отношении, если бы он был жив, он бы был в наших колоннах».

Понимаете, «если бы он [т.е. Христос] был жив». Нет, вы врубились?! «Если бы он был жив». Ну не дебил ли? Зюганов?


Путинизм изрыгает из себя различные и очень многочисленные продукты отрицательного отбора. Генетические отходы наследников стукачей и палачей. Идиотов, кретинов и дебилов, этих многочисленных бастрыкиных и мединских, поднявшихся на самый верх этого тягучего серо-коричневого плавучего путинского дерьма.

Потому что только в нашей стране НОД и депутат Фёдоров могут, обмотанные колорадскими лентами, «трактовать историю» и выкрикивать фашистские лозунги, обливая детей и писателей зелёнкой, и при этом оставаться безнаказанными. Потому что только в нашей стране депутат Милонов может публично гавкать оскорбления по всему городу, и оставаться безнаказанным. Потому что только в нашей стране депутат Жириновский может призывать свою охрану насиловать беременную журналистку под крики «Иисус воскрес!» и оставаться безнаказанным. Потому что только в нашей стране министр Мединский может «трактовать историю», снабженный лицензией на убийство исторической науки лично главой СКР Бастрыкиным. Потому что в XXI веке только в нашей стране возможна установка новых памятников Сталину.


В связи с этим хочется вспомнить программу Сергея Пархоменко «Суть событий» 6-месячной давности, в которой он завершает свой эфир следующим:

«Есть важная вещь, и она мне очень близка, и она мне очень как-то кажется серьезной, потому что я последнее время много этим занимаюсь – тем, что связано с тоталитаризмом, тем, что связано с политическими репрессиями, тем, что связано с реабилитацией жертв политических репрессий.

Два дня тому назад появился законопроект, который, собственно, предназначен для того, чтобы наполнить какими-то практическими мерами документ, который появился некоторое время тому назад, документ под названием – я говорил об этом у себя в эфире несколько передач тому назад – «Концепция государственной политики в области увековечения жертв политических репрессий». Это интересный документ, интересный хотя бы тем, что в нем были сделаны некоторые заявления, которые никогда раньше не были сделаны ни в каких российских документах.

Например, там битым словом написано, что не существует никаких оправданий, и невозможно никакими интересами момента и никакой целесообразностью, никакой необходимостью оправдывать массовые политические репрессии сталинского времени.

Вот это послание прямо непосредственно в лоб, в переносицу Патриарху Кириллу, который два дня тому назад сказал прямо противоположные вещи. И это вообще любопытная ситуация, что у нас есть правительственный документ формальный, подписанный Правительством Российской Федерации, и первосвященник нашей церкви, которые до такой степени говорят противоположные вещи.

С одной стороны, это вполне конституционная ситуация. У нас церковь отделена от государства, а школа – от церкви. И, по идее, у нас патриарх не обязан подчиняться распоряжениям правительства. Но мы-то с вами знаем, что церковь огосударствляется постепенно, и она огосударствляется в обе стороны, это такое двустороннее движение. Потому что, с одной стороны, государство прибирает церковь к рукам в качестве своего института, в качестве одного из отделов своей политической администрации для решения своих политических проблем. А с другой стороны, церковь все больше и больше пользуется государственными возможностями для расширения своего влияния, поднятия своих доходов, умножения своей собственности и так далее.

Это выражается прежде всего в проникновении церкви в разные сугубо государственные институты типа школы, типа армии, типа тюрьмы и так далее. Вот поскольку церковь туда лезет, это значит, что она пытается существовать как-то в порах, в капиллярах внутри этой самой государственной системы. В этих обстоятельствах мы видим, что вот надламывается она вот на этом, она надламывается на репрессиях и на тоталитаризме. Выясняется, что есть два противоположных мнения.

О боже мой, что это я такое сейчас сказал? Я сказал, что у нас государство внезапно стало сторонником и защитником антитоталитарной политики. Как это такое вдруг случилось, с чего это такое произошло?

Да, действительно, в последнее время, и мы можем это констатировать, что принято несколько решений, посвященных механическому такому увековечению жертв политических репрессий. Сделано несколько важных и заметных пропагандистских жестов. Принята вот эта концепция, принято решение о сооружении большого памятника в Москве, открыт большой дорогой музей в Москве. Ну, качество этого музея мы когда-нибудь с вами отдельно обсудим, но факт есть факт. Там довольно много квадратных метров, там высокие потолки, и понятно, что в него вложено некоторое количество денег, довольно существенное количество денег.

И вот теперь вот этот самый законопроект, который, например, приравнивает те общественные организации, которые занимаются вот этой тематикой антитоталитарной, которые собирают материал об этом, которые ведут архивные изыскания, которые занимаются увековечением жертв, разыскивают захоронения, опрашивают оставшихся в живых и так далее и так далее. В частности, вот фонд «Последний адрес», который занимается тем проектом, которому я посвящаю довольно много времени в последнее время, он тоже одна из таких организаций.

Эти организации признаются, грубо говоря, особо ценными для общества. Они признаются такими, которые подлежат такой некоторой дополнительной заботе государства.

Что, собственно, происходит? А происходит вот что: что вот эти формальные механические движения удивительным образом, хотя на самом деле очень объяснимым образом, очень понятным и очень неизбежным образом не имеют никакого отношения к той тоталитарной среде, которую это самое государство продолжает строить.

Вот маленькая деталь. С одной стороны, эти общественные организации признаются некоторыми особо полезными. С другой стороны, именно эти организации оказываются под давлением и по закону об иностранных агентах — мы знаем, что части «Мемориала» даже, некоторые подразделения международного «Мемориала» объявлены иностранными агентами. Слава богу, это отдельные самостоятельные организации, которые на сам международный «Мемориал» никаким образом не влияют. Но тем не менее.

И иностранные агенты, и нежелательные организации – вот все это происходит для того, чтобы удавить всякое движение гражданского общества в России. А именно оно является единственной эффективной формой, единственной эффективной мерой борьбы с тоталитарным режимом, который строится в России.

Вот это поразительное такое раздвоение, мы много будем говорить об этом в ближайшие месяцы. Раздвоение на государство, которое продолжает строить в России тоталитаризм, и это же самое государство, которое принимает внешние декоративные театральные меры, для того чтобы от этого самого откреститься».

Вот так.

Прошло шесть месяцев и...

Этот дебил Зюганов, на праздник Первое мая, сказал следующее: «...Христос был первым коммунистом в новом летоисчислении...
Posted by Slava Rabinovich on Tuesday, May 3, 2016


Источник: Slava Rabinovich
«
Предыдущий пост
Следующее
»
Следующий пост
Предыдущее

Комментариев нет

Видео

Cat-5

Cat-6